К. Затулин: Вы спрашиваете, как нам удалось одержать победу? Потому что произошла консолидация вокруг власти. И потому что мы все прекрасно осознаем, – и противники Путина, и сторонники, – что на самом деле менять Путина на кого-то другого, это значит наносить ущерб России. Нет другого такого сегодня человека. Может быть, где-то в детском саду растет сегодня будущий лидер России. Но сегодня нет человека, способного с таким опытом, с такой дееспособностью, как Путин, вести Россию. Поэтому мы очень рассчитываем на то, что свет в конце тоннеля уже забрезжил. И я надеюсь, что в конце этого года, весной будущего года, мы добьемся своего в Специальной Военной Операции.
Ведущий: Константин Федорович, подскажите, пожалуйста, насколько вы оцениваете реальный риск от прямой военной конфронтации Российской Федерации с Западной Европой? Многие западные лидеры Германии, Великобритании, Франции, Польши уже давно говорят о возможной и, кстати, неизбежной войне с Россией.
К. Затулин: Мне кажется, что все, кто желают войны с Россией, не желают добра собственному народу, собственному государству. Если исходить из здравого смысла, они не должны были бы к этому стремиться. Если говорить в практическом плане, то, конечно, никакая война Европы с Россией невозможна без поддержки Соединенных Штатов. Без Соединенных Штатов это обречено на провал с самого начала. Поэтому все усилия Европы состоят в том, чтобы поддержать или убедить, или принудить американскую администрацию к тому, чтобы она следовала в фарватере курса Европы. Не наоборот, не Европа в фарватере Соединенных Штатов, как всегда было, а именно Соединенные Штаты в фарватере Европы. Мы знаем, что впереди довыборы в Конгресс, на который многие ставят, в том числе и Зеленский, рассчитывая на то, что они заставят Трампа действовать активнее в поддержку Украины и отказаться от попыток мирного регулирования.
Что касается риска войны, то, конечно, он за это время вырос. И было бы странно, если бы я это отрицал, потому что риск связан в том числе и с поводами, которые могут привести просто к войне. Может быть, не обязательно осознанными, как это, в общем, бывало в период конфронтации. Из-за любой случайности. Вот Президент Путин на Валдайском клубе вспоминал о том, как наш военный предотвратил фактически ответный удар. Из-за сбоя компьютера во времена Советского Союза было показано, что осуществляется американское ракетное нападение. И дежурный, не выполнив прямое поручение, проверил и выяснил, что это сбой техники. А если бы он автоматически, как искусственный интеллект, реагировал бы на это, то в этом случае война бы просто началась. И сегодня вот это наше беспокойство по поводу всех этих новых методов ведения войны и искусственного интеллекта, оно связано с тем, что все больше исключается человеческий фактор. И все больше это приобретает автоматический характер. Это нас беспокоит.
Мы, конечно, понимаем, что Европа даже совокупными своими военными возможностями не идет в сравнении с ядерным потенциалом Российской Федерации. И это, я думаю, они все представляют. Поэтому-то их желание как раз состоит в том, чтобы как бы вывести на то, чтобы они осуществляли свои действия так, чтобы не доводить до ядерной конфронтации. Они себя убедили, что Россия никогда не применит ядерное оружие, побоится это сделать и так далее.
У нас есть своя доктрина о ядерном сдерживании, которая говорит следующее: в случае, если какое-либо государство, даже не ядерное, в союзе находящееся с ядерными странами, нападает на часть нашей территории, то мы считаем себя вправе употребить все возможные средства сдерживания, все свои возможности.
Это, кстати говоря, возникает в связи с разного рода разговорами по поводу Калининградской области и так далее. Не ядерные государства, например, Польша или еще кто-то, но они находятся в НАТО, а в НАТО они союзники ядерных держав - Соединенных Штатов, Англии, Франции. Значит, мы вправе, считаем, употребить все необходимые средства.